Скотенков Савелий

Адрес: Россия, Нижегородская область, Шатки

Родной город: г. Ташкент

Фамилия: Скотенков

Имя: Савелий

Рассказать:

Оценить:

ПАМЯТИ МАРКА АВРЕЛИЯ 1. Трезвое и совершенно спокойное настроение Никогда не приводит к появлению подтянутых строк. А стихи надо писать со всем стремлением, Как народный артист выпиливает треугольный брелок. 2. А тут идет дождь, и совершенно нет сил, чтобы Сосредоточиться. Лежишь себе, лежишь на спине, И не глядя ясно, что в соседнем доме окна жолты, И недвижный кто-то людей считает в тишине. 3. Но тоска очищает. А испытывать счастье осенью - гаже, Чем напудренной интеллигентной старухе давать минет. Отдыхай, душа. Внутренний плевок попадет в тебя же, А внешний вызовет бодрый коллективный ответ. 4. Так и живешь. Читаешь всякие книги, думаешь о трехметровой яме, Хоть и без нее понятно, что любая неудача или успех - Это как если б во сне ты и трое пожарных мерились хуями, И оказалось бы, что у тебя короче или несколько длинней, чем у всех. 5. Размышляешь об этом, выполняя назначенную судьбой работу, И все больше напоминаешь себе человека, построившего весь расчет На том, что в некой комнате и правда нет никакого комода, Когда на самом деле нет никакой комнаты, а только Коммод. 6. Бывает еще, проснешься ночью где-нибудь в пол-второго И долго-долго глядишь в окно на свет так называемой Луны, Хоть давно уже знаешь, что этот мир - галлюцинация наркомана Петрова, Являющегося, в свою очередь, галлюцинацией какого-то пьяного старшины. 7. Хорошо еще, что с сумасшедшими возникают трения, И они гоняются за тобой с гвоздями и бритвами в руках. Убегаешь то от одного, то от другого, то от третьего, И не успеваешь почувствовать ни свое одиночество, ни страх. 8. Вообще, хорошо бы куда-нибудь спрятаться и дождаться лета, И вести себя как можно тише, а то ведь не оберешься бед, Если в КГБ поймут, что ты круг ослепительно-яркого света, Кроме которого во Вселенной ничего никогда не было и нет. В. Пелевин *** Два матроса в лесу Обращаются к ветру и сумраку, Рассекают листву Темной кожей широких плечей. Их сердца далеко, Под ремнями, патронными сумками, А их ноги, как сваи, Спускаются в сточный ручей. Император устал. Ведь дорога от леса до города – Это локтем поддых И еще на колене ушиб, Чьи-то лица в кустах, Санитары, плюющие в бороду, И другие плоды Разложения русской души. Он не слышит ни клятв, Ни фальшивых советов зажмуриться, Ни их «еб твою мать», Ни как бьется о землю приклад – Император прощается С лесом, закатом и улицей, И ему наплевать На все то, что о нем говорят. Он им крикнет с пенька: «In the midst of this stillness and sorrow, In these days of distrust May be all can be changed – who can tell? Who can tell what will come To replace our visions tomorrow And to judge our past?» Вот теперь я сказал, что хотел. В. Пелевин